ПОЙГА И ЛИСА
В давние времена это было.
Жил Пойга-корелянин.
Жил житьём в северном краю.
Хоть и на реке да в лесу, а к морю близко.
Широко Русь лежала.
На все края войска государственного не хватало.
Вот в те времена разбой всякий на окраинах русской земли и шёл.
Красота ведь земли нашей далеко известна.
А на красоту всякая сила злодейская во все времена падкой была.
Наехала Кулимана, напасть чужеземная.
Любо ей, злодейке, было пограбить, позарить да полиходействовать.
Пойга в ту пору на охоте был. Белку промышлял.
Дальше и дальше за ней гнался.
Давно Пойга дома не бывал -
всё охота вела.
А побывал - так лучше бы и не бывалося.
Прост был Пойга:
к тишине края северного привык,
к разговору человеческому.
А тут - крику-то, визгу-то, треску-грохоту!
Негде стало Пойге жить.
Пошёл он тогда вниз по реке.
Лес его приютил.
Да человеку без дома можно ли?
И сам лесным станешь,
и судьбы своей не избудешь - один ведь.
Зарит шайка кулимановская землю северную.
Всё вповал гонит.
Шёл Пойга, шёл.
Думал, горевал. Ловушки ладил.
Поспал. Пошёл умыться.
Видит: на воде карбас. В нём спят.
На берегу - девица, не спит.
Ночь летняя, сияющая.
Пойга испугался красоты этой девицы.
Ты не звезда ли, утренница?
Она засмеялась.
Если я звезда, ты, должно быть, месяц молодой.
- Чья же ты? - Я дочь вдовы Устьянки.
Там дружина моя - пять уверенных старух.
Плавали по ягоды по мамкину указу.
"Девица, - Пойга тут вскричал. - погоди-ка здесь!"
Я тебе хоть гостинец принесу. Хоть лисичку ли.
Позабыл себя Пойга.
Красота девичья мир ему украсила,
сердце разожгла, охоту в удачу вывела.
Прибежала тут лисья мать.
Стала бить челом, просить, плакать.
Пойга, милый, отдай мне моих детей! Не лишай радости!
На что много плачешь, лиса? - Пойга тогда говорит.
Возьми детей.
Мне твоё горе внятно.
Меня самого Кулимана обидела.
Так обещанный гостинец-то по лесу доныне и бегает.
Таится Пойга. А девицу не видеть, сил нет.
Только вот и вышли ему из этого стыд да печаль.
Вдова Устьянка за бродяжку-нищего его приняла.
Горек хлеб подаянья-то.
Горек.
Да и то, на земле опоганенной откуда радости взяться?
Разве что Кулимана в снах своих куафюрных
танцы призрачные в далёких своих дворцах
вспоминая, веселеет да пыжится,
да удовольствие огненное, погибельное
впрок замышляет.
Вышла к Пойге лиса погоревать.
Погоревала малость, да как вспрыгнет!
Стой, - говорит.
Я тебя женю.
Одиночество твое сокрушать надо.
И не бывало такого, чтобы хитрость какая не нашлась. И найдётся!
Не поверил ей Пойга.
Где уж лисе-то? Блажит.
Лисица побежала в дом к Устьянке и говорит:
Государыня Устьянка,
Пойга, мой сынок,
просит мерку - четверик.
Хочет жито мерить.
Возьми.
И лисица запихала в заклеп две серебряные денежки.
Да и опять к Устьянке.
Гляди, в четверике-то серебро застряло.
Вот какое жито меряют хитряги.
Для какого случая зерно-то мерили?
Жениться собирается.
Пожиточному человеку что собираться? Посватался и всё.
Государыня Устьянка, я ведь и пришла твою дочку схватать.
"Надобно жениха-то в лицо поглядеть", - говорит вдова.
Ведёт лисица Пойгу на смотрины и думает:
Негораздо ты жених одет.
В чём зверя промышляем, в том и свататься идём.
Эх, хитрить так хитрить!
Тут Пойга как загоревал.
Испугается меня теперь невеста.
Скажет, чёрт из болота вылез.
А лиса над ним в покаточку хохочет.
Сохни тут пока что. Я хорошую одёжу принесу.
Несёт лиса от вдовы одёжу для Пойги.
Нашумела там: жениха теряем!
Подопнулся, свалился, одёжу испортил.
Теперь обратно пошёл.
Вдова всполошилась, мужа одёжу вытащила.
Мужа-то Устьянкиного давно война взяла.
Одёжа, однако, хранилась.
Пригодилась вот.
А лодки безвёсельные уж по рекам близким идут.
Идёт разор.
Да идёт и любовь.
И нарядно Пойге сидится, да худо.
Не обманом хотел бы он в дом войти.
А вдова и говорит:
Что ж, молодец добрый,
надо и твой дом поглядеть, твое житьё-бытьё.
Эх, лиса, - понял тут всё Пойга.
Лучше мне тогда с Кулиманой сразиться да погибнуть без печали.
А лисица ему на это:
Ты - человек прямой.
Тебе и погибать прямое время выйдет.
И время уж близкое.
Я теперь вперёд побегу. Там стараться буду.
А ты, как солнышко взойдет,
труби неумолчно в корабельный рог,
к битве отчаянной карбас веди.
Невесту милую крепко помни
и к судьбе своей будь наготове.
Взошло тут солнце красное!
И затрубил громкий рог корабельный с утренней реки.
Кулимана с постели ссыпалась,
ничего понять не может.
А лисица верещит:
Дождалась беды, кикимора! Это Русь трубит!
А в слове том для Кулиманы страху немерено.
Чего хватать, думает, чего оставить?
Добры сердца у людей-то русских. Да до времени!
А лисица своё - совсем Кулиману обморочила.
Сподручники-то её хоть и грозны на вид,
да лица-то за железо не зря попрятали.
От страху ведь!
Неправое дело крепким не бывает.
Кулимане-кикиморе от всей добычи одна только бочка и осталась.
Да ещё худая слава за лиходейство её, за грабительство.
Битве когда конец, жизни значит начало.
Земле оживать, песни играть, свадьбы да радости. Плохо ли?
Пойге теперь силой да удалью плечи расправились,
душа распрямилась.
Далеко по краю северному свадьба его слышна.
Лисице радостно.
За хитрости её неуёмные - слава!
Дому Пойгиному живому - мир да любовь!
А к радости пусть и всем радость!
Кончена сказка северная.
Всему на свете конец есть.
Нету его родной лишь земле нашей.
The End
Субтитры - Lemicnor (2024.11), ред. Niffiwan (2025.08). animatsiya.net